Есть видеофильм, который может пролить некоторый свет на выводы сделанные К. Колмэном, а так же допустить, что он вычислил даты начала и окончания циклов календаря более правильно. Потому что они совпадают с определёнными событиями, а точнее, с вехами в изменении сознания людей, с происходящими на Земле изменениями.



Карл Колмэн, считает, что дата окончания 4-го тысячелетия (на котором, собственно, и заканчивается календарь Майя под названием "Длинный счёт”) после 13-го бактун-цикла, которая по общепринятому мнению приходится на 21 декабря 2012 года по нашему Григорианскому календарю, вычислена исследователями не совсем точно. Колмэн называет другую дату — 28 октября 2011 года.

Таблица Циклов развития Сознания, основанная на пирамидах Майя и их представлениях об окружающем мире (см. приложенные картинки). В фильме каждый период рассматривается довольно подробно. Фильм позволяет по новому и оценить и понять то, что происходит вокруг, сделать интересные выводы. Например, возникает некое ощущение сжатости времени, т.е. что жизнь ускоряется и вместе с тем ускоряются все общественные процессы и само сознание людей. Нас как бы затягивает во временную воронку, ведь каждый последующий уровень развития короче предыдущего примерно в 20 раз!

А до начала 1-го дня последнего, Вселенского уровня развития (по календарю Майя) — 10 февраля 2011 года — ещё осталось немного (по меркам человеческой жизни) времени. С началом 6-го дня цикла, будет происходить подготовка нашей цивилизации к Главным Переменам.

Цивилизация Майя развивалась циклически, и календарь "Большой счёт” как раз это и демонстрирует. Циклы идут снизу вверх, от самого начального и самого длинного, до самого последнего и короткого. "Время” течёт в каждом последующем цикле в 20 раз быстрее, чем в предыдущем. На первой из приведённых выше картинок слева обозначены даты начала каждого из циклов (уровней Сознания), а вот заканчиваются они все в один день! И это самый важный момент, его нужно чётко уяснить.

Ну, с прошлым более или менее ясно, но поскольку мы разбираем окончание календаря или 2012 год, то сосредоточимся на последних трёх циклах.

Как видим, 7-й цикл, Планетарный, начался в 1755 году, и человечество начинает делать рывок в науке и технологиях, а Сознание людей познаёт, что такое власть: те, кто имеет власть и силу, встают над законом и справедливостью. Последний, 13-й катун 7-го цикла начался на границе 1991/1992 годов, как раз тогда, когда пришли новые технологии, мобильная связь, и стал распространяться Интернет, давший людям уникальную возможность общения и обмена информацией. Причём, именно той, что трудно подконтрольной властям. Именно с этого момента и включилась высокая скорость роста самосознания, началось пробуждение от многовековой спячки. Люди стали просыпаться и понимать, что смысл жизни кроется совсем не в том, в чем они привыкли его находить.

8-й цикл, начавшийся 5 января 1999 года – познание и развитие этики. Она начинает доминировать во всём. Теперь те, кто имеет силу и власть, будут выставлены на всеобщее обозрение. Именно это мы сейчас и наблюдаем.

18 ноября 2007 года наступила 5-я Ночь Галактического уровня — самый тёмный и тяжёлый на физическом плане период цикла. Думаю, что почти каждый из вас сам на своей "шкуре” и на "шкуре” родных и близких прочувствовал, как сгустились краски жизни. И в мире тоже – что на политической арене, что в финансово-экономической сфере – наступили тревожные события или, как минимум, их явные симптомы.

Последний, 9-й цикл календаря Майя пролетит, что называется мгновенно. На каждый День или Ночь отводится всего 20 наших суток! Вдумайтесь! Что будет тогда, если уже сейчас события мелькают, как на карусели, только и успевай поворачиваться и фиксировать, и каждое утро приносит нам сногсшибательные новости, что даже толком проанализировать не успеваем? А начиная с 10 февраля 2011 года мы вообще будем нестись потоком событий, как в туннеле межзвездных Врат. Не в силах ни только влиять на них, а даже понимать. А понять-то нужно! Но не в последний момент, когда летишь, как с высоты, и перед тобой, в одно мгновенье - вся жизнь. Готовиться к этому полету надо сейчас.

Смысл слова всецело зависит от контекста, так же как смысл фразы - от текста, интонации, ситуации, ради которой данный текст написан, и т.п., а смысл текста - от окружения, социального и природного. Даже такое простое слово, как "стол", само по себе не имеет значения, оно может фигурировать в сочетаниях: "письменный стол", "стол заказов", "золотой стол Киевский", "у этой хозяйки хороший стол" и т.д. Но эти семантические различия просты, и любой читатель текста понимает, о чем идет речь. Гораздо сложнее - с понятиями столь же многозначными, но смысл коих вуалируется. Например, "убийство". Всем очевидно, что убийство с целью ограбления - преступление; убийство ради садизма - гнусное преступление; но убийство на дуэли - деяние, хотя и наказуемое, но не преступное, ибо тот, кто остался жив, подвергал себя равному риску быть убитым и защищал свою честь; убийство противника на войне не преступление, а подвиг; казнь преступника палачом, т.е. тоже убийство, - выполнение долга, а казнь заведомо невиновного - хуже, чем преступление: это - грех.

И тут злая воля получает необходимый ей простор. Она может действовать не прямо, в чем всегда есть доля риска, а опосредствованно, через обманутых дураков, которые уверены в своем праве не продумывать того, что они творят, а действовать по чужой указке. В Евангелии по этому поводу сказано: "передумывайте" (метаноите), что переводится словом "покайтесь", уже потерявшим первоначальный смысл.

Вернемся к понятию "ложь". Находится ли оно в живой природе? В какой-то мере - да! Мимикрия животных - это попытка обмануть хищника или добычу. Но как хищники, так и их жертвы имеют право спасать свою жизнь либо от голода, либо от съедения, так что мимикрия оправдана закономерностями биосферы, находящимися вне добра и зла.

Люди на войне часто дезинформируют противника. Ложь ли это? Формально - да, но война - состояние исключительное, и не следует верить любым сведениям. Нужно проверять информацию, ибо здесь обман входит в правила игры. Очевидно, и тут речь идет о другом понятии, но с тем же названием - "ложь". Пренебрежение оттенками семантики обессмысливает сам термин.

Древние люди в этой проблеме не путались. Они ввели понятие "клятва", т.е. юридически оформленное отречение от полезной, а подчас и спасительной лжи. Право на обман, на двусмысленность, уклончивость за человеком сохранялось, но только в повседневной жизни. Клятва же выделялась как экстраординарный акт, как отказ от следования законам природы, т.е инстинкта самосохранения. Поэтому в свидетели, а точнее - охранители соблюдения клятвы призывались боги или духи стихий, которые должны были наказать клятвопреступника. Этим оттенялось супернатуральное значение клятвы.

В Евангелии для ставших на путь самосовершенствования или святости рекомендовано не клясться, а всегда говорить только правду. Но для всех прочих, обычных людей во всех христианских странах клятва названа присягой и еще сохранена как полуюридический-полурелигиозный акт, до сих пор имеющий значение и смысл. Ибо обман - это просто неблаговидный поступок, а нарушение клятвы, т.е. обман доверившегося, - это преступление, противоестественное и противобожественное, это оскорбление мирового порядка - предательство.

Но нужно ли в географическом трактате заниматься историей забытых фантастических учений? Да, нужно, ибо в их постановке проблемы отношения к жизни на Земле содержится в неявном виде решение задачи: кто, как и зачем губит биоценозы, в которых живет сам.

По сути дела, мы нашли плюс и минус, которые, как в алгебре, можно поменять местами. От такой перемены изменится наша субъективная качественная оценка, но не само объективное противопоставление. Если мы примем за положительное начало утверждение биосферы с ее закономерностями, в число коих входит убийство живых существ, то обратная позиция будет отрицательной, хотя бы она и была связана с проповедью непротивления злу. Л. Н. Толстой в "Крейцеровой сонате" вполне последовательно указал, что поскольку человеческому роду для продолжения существования убивать необходимо, то лучше бы ему прекратиться. Французские манихеи XIII в. (катары) считали, что нельзя убивать теплокровных животных. Поэтому во время альбигойской войны, чтобы отличить катара от католика, пленному предлагали зарезать курицу. Катары отказывались... и шли на костер.

Но если бы французы не резали кур, они бы их не разводили, а выгнали в лес, где кур переели бы совы и лисы. Курам стало бы, как видно, хуже, но ведь последовательная жизнеотрицающая система оценила бы это как достижение: еще один вид животных избавлен от ужаса жизни.

А те, кто утверждает жизнь, убивают и гибнут сами, чтобы на их трупах проделали то же самое их потомки и чтобы жизнь, преображенная смертью, ширилась по лику планеты так же, как это происходило в минувшие геологические эпохи. И оба мировосприятия последовательны, но генезис их различен, так же как и их цели, и следы их пребывания в ландшафтах Земли.

На индивидуальном уровне ложь - это не только несимпатичный стереотип поведения, но и способ воздействия на окружающую среду, этническую и ландшафтную. На популяционном уровне это уже массированная дезинформация в антисистемах, воздействующая на среду социальную и культурную. Но на биосферном уровне происходят процессы упрощения, которые ведут к замене высших животных микроорганизмами (гниение трупов): превращения живого вещества в косное; распад косного вещества на молекулы, молекул - на атомы, внутриатомных реальных частиц - на виртуальные и перенос фотонов в "Бездну", т.е. в вакуум. А ведь начиналось-то как будто с пустяков.

Но что такое истина, противостоящая лжи? Не надо мудрить и мистифицировать читателя, да и самого себя. Будем называть истиной суждение, адекватное заданной сумме наблюденных фактов, где погрешность не превышает законного допуска. При наложении на ось координат истинные суждения будут положительными значениями, а лживые - отрицательными, причем в глобальных масштабах.

И генезис у позитивных и негативных значений разный: первые - прямое порождение энергии живого вещества биосферы, вторые - отражения от вакуума, т.е. мысли.

ТРЕТИЙ ПАРАМЕТР

Различие между этносом и химерой на глаз неуловимо. Но если этнос проходит все возрасты, если не гибнет насильственной смертью, то химера либо существует, либо распадается. Это значит, что соотношение между этносом и химерой такое же, как между организмом и раковой опухолью. Последняя может разрастаться до пределов организма, но не далее, и живет она только за счет вмещающего организма. Подобно опухоли, химерная антисистема (химеры бывают и безвредными, т.е. пассивными) высасывает из этноса или суперэтноса средства для поддержания существования, используя принцип лжи, описанный выше. Это не разновидность аттрактивности, потому что последняя всегда основана на искренности, а явление иного порядка, для описания которого нужна третья ось координат - аппликата. На положительную ее часть будут вынесены импульсы жизнеутверждающие, в том числе те, которые приносят в жертву жизнь индивида, часто и свою собственную, для поддержания существования вида, а на отрицательную - те, которые ведут к спасению индивида от тягот мира за счет отказа от горя и радости, заботы о близких и далеких, любви к истине и отрицания лжи. Этот перечень, далеко не полный, характеризует антисистему. Может показаться, что образцовой антисистемой является буддизм, но это верно лишь отчасти. Направлений буддизма много. Там, где почитают бодисатву сострадания - Авалокиту, бодисатву мудрости - Маньчжушри, где есть учение об Ади-будде - создателе мира, мироощущение остается позитивным. Но в школах созерцания и неделания преобладает негативный импульс, подобно тому как в гностических направлениях раннего христианства и в современном экзистенциализме К. Ясперса открыто выражено жизнеотрицающее мироощущение, хотя передний откровенно атеистичен. Но нас интересует не это.

Отмеченные параметры различны по значению и по характеру. Мощные импульсы пассионарных толчков, как правило, лишают отдельных людей возможности выбирать собственную линию поведения. Если такое желание у кого-либо и возникнет, то императив коллектива не даст персоне развернуться. То же самое бывает в инерционной фазе, где персону формирует традиция накопленной культуры. А в последних фазах субпассионарные особи не имеют поводов для пересмотра привычного мироощущения. Так что в потоке нормального этногенеза антисистема не может возникнуть.

Однако при совмещении двух суперэтносов, когда в зоне контакта возникает этническая химера, антисистемы развиваются со страшной силой. И ведь нельзя сказать, что к приятию негативного взгляда на мир побуждает ухудшение бытовых условий или экономические затруднения. Нет, их не больше, чем было до этого, а иной раз и меньше, ибо в зонах контактов обычно идет интенсивный обмен вещей (торговля), людей (работорговля) и идей (торговля верой). Очевидно, причина в другом.
ГУБИТЕЛЬНЫЙ ФАНТОМ

Поставим вопрос так: что общего между исмаилитством, карматством, маркионитским павликианством, манихейством, богомильством, альбигойством и другими аналогичными системами и, в частности, с экзистенционализмом К. Ясперса? По генезису верований, догматике, эсхатологии и экзегетике - ничего. Но есть одна черта, роднящая эти системы, - жизнеотрицание, выражающаяся в том, что истина и ложь не противопоставляются, а приравниваются друг к другу. Из этого вырастает программа человекоубийства, ибо раз не существует реальной жизни, которая рассматривается либо как иллюзия (тантризм), либо как мираж в зеркальном отражении (исмаилизм), либо как творение сатаны (манихейство), то некого жалеть - ведь объекта жалости нет; и незачем жалеть - Бога не признают, значит, не перед кем держать отчет, и нельзя жалеть, потому что это значит продлевать мнимые, но болезненные страдания существа, которое на самом деле призрачно. А если так, то при отсутствии объекта ложь равна истине, и можно в своих целях использовать ту и другую.

Надо отдать должное средневековым людям: они были последовательны, и потому их речи звучали очень убедительно. Действительность подчас была столь ужасна, что люди готовы были "броситься" в любую иллюзию, особенно в такую логичную, строгую и изящную. Ведь войдя в мир фантасмагорий и заклинаний, они становились хозяевами этого мира или, что точнее, были в этом искренне убеждены. А то, что им ради ощущения свободы и власти над окружающими надо было плюнуть на крест, как тамплиерам, или разбить на части метеорит Каабы, как карматам, их совершенно не смущало. Правда, встав на этот путь, они отнюдь не обретали личной свободы. Наоборот, они теряли даже ту, которую имели в весьма ограниченных пределах, находясь в той или иной позитивной системе. В ней закон и обычаи гарантировали им некоторые права, соразмерные с несомыми обязанностями. А здесь у них никаких прав не было. Строгая дисциплина подчиняла их невидимому вождю, старцу, учителю, но зато он давал им возможность наносить максимальный вред ближним. А это было так приятно, так радостно, что можно было и жизнью пожертвовать.

И ведь не только бедствия и обиды приводили неофитов в антисистемы. Люди часто жили плохо, но не везде и не всегда. Бурные периоды сменялись спокойными, но обывательская затхлость мирной сельской жизни действовала диалектически и создавала последствия, противоположные предпосылкам. Когда пассионарного юношу кормили досыта, но запрещали ему что-либо делать или логично размышлять, он искал применения своим затаенным силам. И находил их в проповеди отрицания, не обращая внимания на то, что поставленная перед ним цель - фантазия. Сказка и миф рождались повседневно. Против них были бессильны строгие выводы науки в практические прогнозы действительности. В I тыс. они увлекали людей всех стран, кроме Руси и Сибири, где антисистемы не сложились.

Последнее легко объяснимо. Для появления устойчивой антисистемы необходимы два параметра: упадок, например момент перехода из фазы в фазу местного этногенеза, и внедрение чужого этноса. Пусть даже обе системы будут перед началом процесса положительными, творческими, как в плане экологии, так и в аспекте культуры. Совмещаясь, они порождают антисистему, явление побочное, возникающее помимо воли участников. Поскольку Сибирь и Древняя Русь были ограждены от посторонних, нежелательных воздействий до XIII в., то идеи, чуждые мировоззрению их обитателей, если и попадали в северные леса Евразии, то не могли там укорениться.

Нами была предложена концепция этноса как поля биофизических колебаний с определенной частотой или ритмом. Теперь она находит подтверждение. Когда два разных ритма накладываются друг на друга, возникает своего рода какофония, воспринимаемая людьми как нечто противоестественное, что в общем-то и правильно. Но тогда люди начинают не любить вмещающую их географическую среду, искать выхода при помощи строгой логики и оправдывать свою ненависть к миру, устроенному так неудобно.

Именно такая ситуация возникла в эллинистических государствах древности во II-I вв. до н.э. До походов Александра Македонского эллины не знали иудеев, а иудеи не обращали внимания на "явана"-ионян. Зато в селевкидской Сирии и птолемеевском Египте они оказались соседями. Иудеи изучили Платона и Аристотеля, эллины - Библию в переводе на греческий язык. Оба этноса были талантливы и пассионарны, но из контакта их мироощущений возник гностицизм - грандиозная увлекательная антисистема.

Столкновение эллинства с иранством породило в III в. манихейство, могучую антисистему, подвергавшуюся гонениям не только в Риме, Византии и Иране, но даже в веротерпимом Китае и несколько позже во Франции.

В Индии, куда вторглись кушаны и сакв, великий философ Нагарджуна в II в. н.э. создал мироотрицающее учение о пустоте (шуньята), причем дошел в отрицании до того, что даже собственное существование объявил иллюзией.

Но самое страшное произошло в Китае, когда туда в III в. переселились хунны и сяньбийцы, вытесненные из родной степи вековой засухой. Систем и философем там не возникло, потому что три века шла жуткая резня. В этой постоянной войне погибли 27 этносов, в том числе древнекитайский (ханьский). Только пассионарный толчок, вызвавший к жизни средневековый китайский этнос (табгачский), спас погибавшую страну.

Равно пассионарный толчок рубежа нашей эры породил оригинальную позитивную систему - христианство, перекрывшую гностические фантасмагории, а новый толчок VI- VII вв., создавший ислам как мироощущение, прекратил существование антисистем Ирана - зиндиков.

Однако Халифат быстро превратился в химерную целостность, так как экзогамия, осуществлявшаяся через гаремы, внедрила в новый арабо-мусульманский этнос персов, грузин, армян, сирийцев, греков, турков, берберов и т.д. И уже к IX в. на этом фоне возникла антисистема - исмаилизм, сокрушенная только монголами в XIII в. Монголы были носителями пассионарности, но при столкновении с антисистемами растеряли свой пассионарный заряд и в XIV в. погасли.

В Византии антисистема развилась в IX в. в Малой Азии, на границе с "Мусульманским миром". Отсюда она перекинулась на Балканы, где болгары и славяне, воспринявшие греческую образованность, создали собственную химеру - Болгарское царство. Здесь антисистема называлась богумильством и исчезла после пассионарного толчка XIII в., вытесненная османами.

Но гораздо сложнее была судьба манихеев Прованса. Они погибли в XIII в., но заразили своими мироощущениями Западную Европу, где возник отвратительный социальный институт - инквизиция. Об этом стоит рассказать подробнее.

ДРЕВНИЙ ДУАЛИЗМ

Манихейство и христианство равно признают в мире сочетание двух стихий: Света и Мрака. Но манихеи считают "мраком" материю и особенно плоть, а христиане видят в материальном мире творение Божие и благословляют чистые радости плоти, брак, веселие, любовь к родине... Несовместимость обоих мировоззрений очевидна, а борьба между ними не кончена и поныне.

Западное манихейство соперничало с христианством с конца III в. и подвергалось таким же, как христианство, гонениям при Диоклетиане. Христианские императоры продолжали эти преследования. Феодосии определил за принадлежность к манихейству смертную казнь. Гонорий квалифицировал исповедание манихейства как государственное преступление. Вандальский король Гуннерих истребил манихеев в Северной Африке; спаслись лишь те, кто успел убежать в Италию. В VI в. центром манихейства стала Равенна, ибо жители Ломбардии, ариане, вынужденные бороться против Рима, дали им приют. В Х в. манихейство распространилось в Лангедоке и сомкнулось с аналогичными учениями Болгарии. Манихейские проповедники в южной Франции и даже в Италии так наэлектризовывали массы, что подчас даже папа боялся покинуть укрепленный замок, чтобы на городских улицах не подвергнуться оскорблениям возбужденной толпы, среди которой были и рыцари, тем более что затронутые пропагандой феодалы отказывались их усмирять.

Во второй половине XI в. манихейское учение охватило Ломбарцию, где пороки высшего духовенства вызывали законное возмущение мирян. В 1062 г. священник Ариальд выступил в Милане против брака священников, но встретил сопротивление архиепископа Гвидо и был убит.

Борьба продолжалась, прячем архиепископа и его наследника поддерживал император Генрих IV - тайный сатанист, а реформаторов - папы Александр II и Григорий VII. Видимо, и папы, и императоры не интересовались сущностью проблемы, а просто искали сторонников. За соперничество вождей заплатили жители Милана, который сгорел во время уличного боя в 1075 г. В XII в. манихеи, названные в Италии патаренами, распространились по всем городам вплоть до Рима, причем наименее склонными к ереси оказались крестьяне, а наиболее активными еретиками - дворяне и священники, т.е. самая пассионарная часть населения того времени.

В Лангедоке, находившемся под призрачным покровительством королей Германии, центром манихейства стал город Альби, из-за чего французских манихеев стали называть альбигойцами, наряду с их греческим наименованием - катары, что значит "чистые". Их община делилась на "совершенных", "верных" и мирян. "Совершенные" жили в безбрачии и посте, обучая "верных" и напутствуя умирающих, которые на одре смерти принимали посвящение в "совершенные", чтобы спастись от уз материального мира. Миряне, сочувствовавшие катарам, переводили на народные языки книги Ветхого завета как героические сказания, чем понемногу изменяли идеалы рыцарства, а тем самым и стереотип поведения своих читателей. Остальное довершила антипатия провансальцев к французам как к чуждому и агрессивному этносу. К 1176 г. большая часть дворянства и духовенства Лангедока стали катарами, а меньшая часть и крестьяне предпочитали молчать и не протестовать.

Разочаровавшись в возможностях схоластики, которая в Х в. переживала очередной упадок, средневековые богоискатели пытались найти решение проблемы вне школ и получали ответы от приходивших с Востока (с Балканского полуострова) манихеев, учение коих сводилось к следующему.

Зло вечно. Это материя, оживленная духом, но обволокшая его собой. Зло мира - это мучение духа в тенетах материи; следовательно, все материальное - источник зла. А раз так, то зло - это любые вещи, в том числе храмы и иконы, кресты и тела людей. И все это подлежит уничтожению.

Самым простым выходом для манихеев было бы самоубийство, но они ввели в свою доктрину учение о переселении душ. Это значит, что смерть ввергает самоубийцу в новое рождение, со всеми вытекающими отсюда неприятностями. Поэтому ради спасения душ предлагалось другое: изнурение плоти либо аскезой, либо неистовым разгулом, коллективным развратом, после чего ослабевшая материя должна выпустить душу из своих когтей. Только эта цель признавалась манихеями достойной, а что касается земных дел, то мораль, естественно, упразднялась. Ведь если материя - зло, то любое истребление ее любой ценой - благо, будь то убийство, ложь, предательство... все не имело никакого значения. По отношению к предметам материального мира было все позволено.

Такая концепция испугала и разозлила средневековых французов. В 1022 г. в Орлеане были сожжены десять катаров, преданных своими учениками; среди них были духовник короля Роберта I Этьен, схоластик Лизой и капеллан Гериберт. Как людей их очень жалко. Они были честны, искренни, любознательны. В ужасное время кризиса католицизма, когда наглые прелаты получали кафедры как феодальные лены, а полуграмотные священники не умели объяснить прихожанам элементарных основ христианской этики, эти люди искали непротиворечивого, логичного решения наболевших проблем, которые ставила перед ними действительность. Выводы, ими сделанные, были логически безупречны, но противоестественны. Поэтому-то здоровая интуиция средневековых французов взбунтовалась против логики. Система при переходе от фазы подъема к акматической.фазе столкнулась с антисистемой и оставила на Земле пепел казненных.

Аналогичное отношение к манихейству наблюдается всегда и везде. Поэтому манихейские общины I тыс. были тайными, вследствие чего ложь стала стереотипом их поведения. Попав в Италию и Францию, манихейские эмиссары называли себя "ткачами", чтобы иметь возможность беспрепятственно переходить из города в город для пропаганды своего учения. На самом деле они были такими же "ткачами", как масоны - "каменщиками".

Между тем лживое самоназвание вводило и продолжает вводить в заблуждение людей несведущих, стремящихся всюду увидеть классовую борьбу. Именно так воспринял альбигойцев поэт А. А. Блок в пьесе "Роза и Крест". И вряд ли стоит обвинять его в этом.

По сути дела, альбигойская война была отнюдь не подобием Жакерии, и не феодальной стычкой между Тулузой и Парижем, и не национальной войной провансальцев с французами. И вот почему. В отличие от многих патриархальных и плебейских антицерковных движений катары были социально разнообразны, что способствовало успешному распространению учения, не стесненному социальными и этническими рамками.

Классовая борьба крестьян и горожан против господствовавших феодалов не прекращалась никогда. Однако шла она по двум линиям, не связанным друг с другом. Крепостные крестьяне негодовали на произвол баронов. Но их программа была сформулирована четко: "Наш добрый сеньор защищают нас от нечестивых врагов и злодеев". Резонно, но ведь она не имеет ничего общего с учением о том, что все материальное - проявление мирового зла и как таковое должно быть уничтожено. Напротив, классовая природа крестьян толкала их на то, чтобы, добившись свободы и прав, возделывать земли, строить дома, воспитывать детей, накапливать состояния, а не бросать все это ради иллюзий, пусть даже вполне логичных. Вторая линия - это борьба городских общин (коммун) в союзе с королевской властью против герцогов и графов. Опять-таки зарождавшаяся буржуазия стремилась к богатству, роскоши, власти, а не к аскетизму и нищете. На Западе города поддерживали то папу, то императора, на Востоке - суннитского халифа, в Византии они были оплотом православия, ибо благополучие горожан зависело от укрепления порядка в мире, а не от истребления мира ради потусторонних идеалов, чуждых и невнятных.

И вряд ли проповедь спасительной бедности можно считать социальной программой. Ведь за бедность духовенства ратовали христианские монахи и мусульманские марабуты и суфии. Роскошь епископов, непотизм и симонию клеймили с амвонов папы и Соборы, но подозрений в ереси они на себя не навлекали. Иной раз бывало, что слишком неугомонных обличителей убивали из-за угла или казнили по вымышленным обвинениям, однако в те жестокие времена и без этого легко было угодить на плаху, особенно когда увлеченный идеей человек не замечал, что он стоит на пути венценосца. Казни совершались и без идеологических нареканий. Да и в самом деле, как может мистическое учение отражать классовые интересы? Ведь для этого оно должно сделаться общедоступным, но тогда будет потерян руководящий принцип - тайное посвящение и слепое послушание.

Ну, а каково было поведение самих еретиков? Меньше всего они хотели мира. Феодалов они, конечно, убивали, но столь же беспощадно они расправлялись с крестьянами и горожанами, отнимая их достояние и продавая их жен и детей в рабство. Социальный состав манихейских и исмаилитских общин был крайне пестрым. В их числе были попы-расстриги, нищие ремесленники и богатые купцы, крестьяне и бродяги - искатели приключений и, наконец, профессиональные воины, т.е. феодалы, без которых длительная и удачная война была в те времена невозможна. В войске должны были быть люди, умеющие построить воинов в боевой порядок, укрепить замок, организовать осаду. А в X-XIII это умели только феодалы.

Может возникнуть ложное мнение, что католики были лучше, добрее, честнее, благороднее катаров (альбигойцев). Это мнение так же неверно, как и обратное. Люди остаются самими собою, какие бы этические доктрины им ни проповедовались. Да и почему концепция, согласно которой можно купить отпущение грехов за деньги, пожертвованные на крестовый поход, лучше, чем призыв к борьбе с материальным миром? И если одно учение лучше другого, то для кого? Поэтому ставить вопрос о качественной оценке бессмысленно и столь же антинаучно, как, например, вопрос о том, что лучше: кислота или щелочь? Обе обжигают кожу!

Но если так, то почему именно этой вражде уделено столько внимания, когда одновременно обострялись социальные конфликты между классом феодалов и закрепощенными крестьянами, развивалось соперничество растущих королевств за территории и торговых городов за рынки? Чем же отличалась от них та полускрытая война, которая нами принята за исходную точку отсчета?

В отличие от борьбы за политическое преобладание внутри одной большой этносоциальной системы и даже столкновений между разными культурно-системными целостностями здесь имела место истребительная война. Французские манихеи были слишком похожи на французских католиков, для того чтобы ужиться в одном ареале, ибо высказывались те и другие за развитие системы в противоположных направлениях. Сталкиваясь, они вызывали аннигиляцию той самой материи, которую они считали не Божиим творением, а мировым злом. И так они вели себя везде: в Византии, Иране, Центральной Азии и даже в веротерпимом Китае. Поэтому гонения на них были повсеместны, а их сопротивление, часто весьма активное, придало раннему Средневековью ту окраску, которая просвечивает через видимую историю столкновений государств и становления этносов. Наличие двух несовместимых поведенческих и психологических структур в то время было явлением глобальным. Оттого так мало памятников искусства осталось от той эпохи.

То, что манихеи к концу XIV в. исчезли с лица Земли, неудивительно, ибо они, собственно говоря, к этому и стремились. Ненавидя материальный мир и его радости, они должны были ненавидеть и саму жизнь; следовательно, утверждать они должны были даже не смерть, ибо смерть - только момент смены состояний, а антижизнь и антимир. Туда они и перебрались, очистив Землю для эпохи Возрождения. Неудача их состояла только в том, что они не смогли погубить всех людей, проведя их через мученичество, далеко не всегда добровольное. Как они старались! И не их вина, что жизнеутверждающее начало человеческой психики устояло перед их натиском, благодаря чему история народов не прекратила своего течения.

На этом фоне возникла первая инквизиция, основанная испанским монахом Домиником и направленная против еретиков-катаров, или альбигойцев. Конечно, никто не захочет одобрить или тем паче защищать принцип инквизиции: осуждение без предъявления обвинения, на основе личного признания. Признание бывает вынуждено пыткой, донос - ложен, судьи - пристрастны и бесконтрольны, но мотив введения такого судопроизводства ясен. Инквизиторы берегли своих агентов от мести катаров, проникших в XIII в. во все слои французского и итальянского общества. Война велась не только в Лангедоке. Она велась при всех дворах, во всех цехах, в церковных общинах и даже на базарах. Это была беспощадная резня без линии фронта, причем жертвами ее становились все оклеветанные катарами и агентами инквизиции беззащитные, ни в чем не повинные люди. Катары широко использовали право на ложь, каковое было позволено их исповеданием, рекомендовавшим предательство для борьбы с материей. "Бывшие катары, перешедшие в лоно католицизма, Робер Ле Бугр, Петр из Вероны и Райнир Саккони были самыми грозными инквизиторами в XIII в. Их руками были сожжены сотни катаров и вальденсов"[14], а также оклеветанных католиков. Робер Ле Бугр, бывший в течение 20 лет катаром в Милане и прекрасно знавший нравы и обычаи этой секты, в 1233 г. был назначен папою Григорием IX инквизитором, после чего применил свои обширные знания. Например, в 1239 г. в Монт-Эме, близ Шалона на Марне он сжег 182 катара. И позднее было то же: Жак Моле, гроссмейстер ордена тамплиеров, и другие рыцари были сожжены в Париже в 1214 г. после процесса, проведенного канцлером Гильомом Ногаре, внуком сожженного катара. Тайный суд - оружие обоюдоострое.

Умирающий дуализм нашел способ перевоплотиться в другую, на этот раз монистическую концепцию. Ведь для антисистемы такие мелочи, как верность принципам, несущественны, важна цель - избавление от материи и плоти. На вооружение было принято учение Блаженного Августина, талантливого мыслителя V в., начавшего свой путь с членства в тайной манихейской общине, а кончившего дни епископом города Гиппона (в Африке) и после смерти признанного отцом церкви. Он был автором одного из трех направлений схоластики - учения о предвечном предопределении людей либо к раю, либо к аду. Были, конечно, оговорки, но суть в этом.

Аргументация Блаженного Августина сводилась к тому, что Адам согрешил и передал грех всем потомкам генетически как "первородный грех". Поэтому все люди - мерзавцы, и всем им место только в аду. Бог предвечно и безусловно постановил некоторых спасти, а прочие пусть гибнут. И любые заслуги и подвиги грешников значения не имеют, равно как и злодеяния предызбранных. Для дьявола в такой системе места нет, ибо все за него творит Бог.

Надо отдать справедливость тогдашним теологам: они учения Августина не приняли. Сторонники концепции Августина подвергались осуждению: монах Готшальк даже был пожизненно заключен за проповедь идеи предопределения, т.е. ответственности Бога за грехи людей.Но прошли Средние века, наступила Реформация, и Жан Кальвин воскресил идеи Августина. На них же была построена теория второй инквизиции. Примирение Вога с Сатаной устраивало всех злодеев Европы.

КОНКОРДАТ С САТАНОЙ

Вторая инквизиция, действовавшая в XVI-XVIII вв., была хуже первой. Для оправдания, а также для регламентации совершаемых преступлений инквизиторы создали теорию, опиравшуюся на идеи Блаженного Августина. По этой теории "Бог настолько сострадателен, что не допустил бы зла в своих творениях, если бы не был столь всемогущим и добрым, чтобы превращать зло в добро" (Молот ведьм, с. 147). Из этого вытекало, что "преследованиями тиранов укреплялось терпение мучеников, а чародействами ведьм - совершенствование веры праведников. Поэтому Богу не нужно предупреждать зло" (там же). Можно было бы возразить, что Бог несправедливо не милостив к тиранам и чародеям, заставляя их мучить праведников и тем самым обрекая их на адские муки, но и на это есть ответ. Грешник хуже черта, ибо "Сатана отстранялся от Бога, который допустил его согрешить и не опекал с любовью... Сатана пребывает в злобе, так как Бог отверг его и не дарит ему своей милости" (там же, с. 159). Больше того,

Бог желает черту добра, а бедный "черт весьма мучится, видя, как зло, творимое через ведьм, переходит в добро" (там же, с. 161). Да и вообще черт не виноват, так как он "ничего не может без Божьего попущения", а "Бог не может хотеть зла, но может допускать зло" (там же).

Предложенная инквизиторами теория является апологией не только их самих, но и дьявола, с которым они якобы вели борьбу. Во всех злодействах истории, по их мнению, повинен только Бог, и хуже того - злодейства надо приветствовать, ибо из зла получается добро. Эта дьявольская диалектика - по существу обывательское подхалимство, возведенное на уровень метафизики, И подумать только, сколько крови пролилось из-за этого шизофренического бреда!

Да и как могло быть иначе? Учение о предопределении отняло у своих адептов только одну свободу - свободу выбора между Добром и Злом, но за это подарило им право на безответственность по отношению к собственной совести. Раз конечный исход предопределен, можно было поступать как вздумается. И тут вступила в силу обратная связь.

Полная безответственность индивида противопоказана обществу, которое вводит в силу закон, основанный не на совести, а на приказе начальства. С таким законом выгоднее считаться, но обойти его отнюдь не аморально. Сумел и выиграл! Поэтому было вполне логично и даже не бессовестно истребление индейцев в Северной Америке, работорговля, ограбление Индии, продажа опиума в Китай... Ведь запрещение этих предприятий не было предусмотрено, да и не могло быть, ибо Бог превращает зло в добро, а черт служит перед его престолом.

Но если так, то почему бы не завести с дьяволом контакт, тем более что он готов даже оплатить служение себе вполне реальными благами. Требует он немногого - продажи бессмертной души, в существование которой еще надо верить, и участия в "черных мессах". Эти обедни служились обязательно священником, отступившим от церкви, и заключались в прославлении Сатаны, доброго господина, который ничего не запрещает (ср. с тезисом Ивана Карамазова: "Все позволено"). Святые дары освещались на животе голой женщины и потом осквернялись. Иногда участникам этих мистерий казалось, что являлся сам Сатана и позволял целовать себя в зад. Случалось, что ему приносили в жертву младенцев, которых крали у матерей. Мистерии совершались в полночь, тайно, но о них знали очень многие.

Вот наглядный пример. В 1089 г. русская княжна Евпраксия Всеволодовна вышла замуж за Генриха IV, императора Священной Римской империи германской нации. Сей венценосец привлек ее к участию в "черных мессах". Бедняжке стало так противно, что она сбежала от мужа к его врагам в Каноссу, где ее приняла графиня Матильда. В 1094 и 1095 гг. императрица выступала на церковных Соборах с разоблачениями своего мужа. Папа Урбан II отпустил ей невольный грех участия в "черной мессе" и с конвоем отправил на родину, где она кончила дни в монастыре в 1109 г.

А Генрих IV?.. Он остался на троне до 1105 г. и лишился власти отнюдь не за сатанизм, а за предательские убийства своих вассалов. Но и тогда его продолжали поддерживать горожане Льежа, Кельна, Бонна и еврейская община. Оказалось, что сатанизм шокировал очень немногих.

"Черные мессы" служились в Париже еще в XIX в. Допускались к участию в них, кроме членов секты, только приглашенные, но получить приглашение было легко. Подробности можно прочесть в книге Гюисманса "Бездна", где автор колеблется между признанием серьезности наблюдавшейся им оргии и желанием оказаться обманутым. Для скептика-позитивиста персонификация любого принципа неприемлема; она ему просто претит.

Если же отказаться от персонификации, которая уже в XIII в. стала излишней, то останется теория Абсолюта, нравственного закона внутри себя. Молиться такому закону невозможно, равно как, например, закону Бойля - Мариотта. Это становится очевидным в XIX в., а при последовательном развитии концепции возникает экзистенциализм - философская религия К. Ясперса. Последний был прав только в одном: такие системы возникали и до нашей эры, но он упускает из виду то, что они всегда гибли, унося с собой тысячи жизней людей, доверившихся философам.

И, наконец, последнее важное следствие теории строгого монизма - отношение к биосфере в целом, так же как к индивидуальным существам и их творениям, становится негативным. Для того чтобы уберечь беззащитную природу от бессовестных людей, нужно объяснить им пользу от биоценологии, а это сверхсложно. Учение о полезных и вредных животных и растениях гораздо ближе рассудку обывателя, нежели понятие о гармоничности жизни на планете Земля. Обыватель предпочитает ощущать себя царем природы, а не ее составной частью. Поэтому строгий монизм на практике смыкается с восточным дуализмом - манихейством, с той лишь разницей, что злом считается все неприятное, мешающее данному человеку, а не объективная стихия "Мрака". Это значит, что руководящим принципом для различия добра и зла, света и мрака, прогресса и регресса становится произвол. Различие хотя и несущественное, но с точки зрения логики - не в пользу монизма.

Но почему же монистические и дуалистические учения не смогли вытеснить христианства, особенно в Средние века, когда папы воевали с императорами, а схоласты тратили силы на бесплодные споры друг с другом? Пожалуй, потому, что монизму и манихейству противостояло неосознанное мировоззрение, суть которого можно сформулировать следующим образом: Бог сотворил Землю, но дьявол - князь мира сего; на Земле дьявол сильнее Бога, но именно поэтому благородный рыцарь и монах-подвижник должны встать на защиту слабого и бороться с сильным врагом до последней капли крови. Ведь не в силе Бог, а в правде; и творение его - Земля - прекрасна; а Зло приходит извне, от врат Ада, и самое простое и достойное - загнать его обратно. А что Бог не сотворил дьявола-ясно и без доказательств; предполагать такое-просто кощунство.

Эта концепция была непротиворечива, проста для восприятия и соответствовала если не нравам того времени, то его идеалам. А поскольку идеал - это далекий прогноз, воспринимаемый интуитивно, то он и оправдался. Биосфера продолжает существовать.
ВЫХОД ИЗ БЕЗЫСХОДНОСТИ

Мы, люди XX века, знаем, что черта нет. И все же, когда окинешь взглядом историю антисистем - становится жутко. Есть концепции-вампиры, обладающие свойствами оборотней и целеустремленностью поистине дьявольской. Ни могучий интеллект, ни железная воля, ни чистая совесть людей не могут противостоять этим фантомам. Там, где слагается этническая химера - наложение этнических полей разного ритма, появляются антисистемы. А так как за время существования человека на Земле все этносы давным-давно вступили между собою в контакты, то, казалось бы, антисистемы должны были вытеснить этносы, заменить их собой, уничтожить все живое в своих ареалах и превратить свои реальные импульсы в виртуальные, дабы они могли взаимно аннигилироваться. А ведь ничего подобного почему-то не произошло.

Значит, в мире есть какой-то могучий импульс, противодействующий распространению антисистем и, возможно, очищающий от них лик Земли. Однако, как мы видели, антисистемы появляются снова и снова, так что этот импульс должен действовать если не постоянно, то достаточно часто. И он не должен находиться в сфере сознания людей, потому что эта сфера открыта для обмана или для неполноты понимания предмета, т.е. для заблуждений. И он не заповедан нам свыше, потому что антисистемы бывают теистичны, а идеалы этнических культур - атеистичны. И он не складывается в процессе эволюции, ибо за нужное для сложения время он бы погиб. Знаем ли мы импульс с такими свойствами? Да, знаем! Это пассионарный толчок.

Нет, не героизм отдельных пассионарных особей, личностей, жертвующих собой, а именно толчок, мутация, порождающая признак пассионарности и сообщающая заново возникающим этносам оригинальный ритм биополя - вот что губит химеры и гнездящиеся в них антисистемы. Пассионарный импульс дает как бы высокий накал, в котором химеры "плавятся" (да простится автору метафора) и превращаются в этносы, гармонически сочетающиеся с ландшафтами, как звено геобиоценозов. При столь высоких накалах антисистсмы существовать не могут. Но дальше идет уже описанный процесс этногенеза, при котором иногда, вследствие создавшихся условий, появляются импульсы с отрицательными значениями.

Итак, пассионарные толчки - не только помехи в эволюции человечества, но и очистительная сила, без которой эволюция вообще не могла бы продолжаться. Этой силой природа поддерживает баланс биосферы, в том числе и тел тех самых людей, которые полагают, что их мысли, сколь бы ни были они фантастичны, представляют наибольшую ценность для планеты Земля. Теперь-то мы знаем, что все философские учения и пророческие речения - только биосферные импульсы, отраженные какой-либо гранью великого вакуума, подстерегающего

Жизнь на каждом шагу. И ради этого из Бездны в Мир пробиты черные дыры, каждая из которых называется "личным сознанием". Хорошо бы поставить на них заслонки, именуемые "совестью".

А сам пассионарный толчок, который был описан как эмпирическое обобщение, объясняющее колебания этносферы, явно неземного происхождения. Уже то, что оси зон толчков располагаются на поверхности планеты как линии, концы которых ограничены кривизной планеты, а перпендикуляры к ним проходят через центр Земли, указывает на зависимость оси толчка от магнитного поля планеты. Предположение, что эти энергетические удары по Земле идут не от Солнца, а из рассеянной энергии Галактики, нашло уточнение. Американский астроном Джон Эдди обнаружил, что деятельность Солнца варьирует настолько, что даже 11-летний цикл активности солнечных пятен не прослеживается. На основе этих выводов Джон Эдди составил график солнечной активности за 5 тыс. лет. И оказалось, что все датированные пассионарные толчки хронологически совпадают с минимумами солнечной активности либо с периодами ее спада. Это уже закономерность, позволяющая интерпретировать явление. При уменьшении солнечной активности защитные свойства ионосферы снижаются, и отдельные кванты или пучки излучения могут достигать земной поверхности. А жесткое излучение, как известно, вызывает мутации.

Мы не одиноки в мире! Близкий Космос принимает участие в охране природы, а наше дело - не портить ее. Она не только наш дом, она - мы сами.

Астрологи не посмели рассказать о самом страшном13.10.2011 в Москве собрались астрологи, чтобы огласить прогнозы на следующий год. Тема собрания была обозначена просто: «Что готовит 2012 год. Новые аспекты». Собравшиеся не преминули обсудить намерение Владимира Путина вновь пойти в президенты. Напомним, что в декабре прошлого года астролог Михаил Левин предсказал закат политической карьеры Путина в 2011-2012 гг. Похоже, не срослось.

В четверг на собрание Левин не явился. Организаторы сообщили, что он звонил и просил всем передать: «ничего хорошего Россию не ждет». Глоба из Берлина также передал собранию, что в 2012 г. все будет плохо и чтобы все, у кого они есть, спасали капиталы и сбережения.

Раньше звезды говорили, что Путин не будет президентом. Теперь говорят, что будет. Там, на небе, все время происходят изменения, объяснил корреспонденту «Утра» ситуацию с выборами организатор мероприятия Сергей Шведов. Причем до марта звезды могут снова все переиграть.

Зато финансовый кризис уже никак не переиграешь – он в любом случае грянет в июне следующего года.

Но этим напасти не ограничиваются. Элеонора Гинзбург напомнила, что «Нептун окончательно входит в свой родной знак Рыб», и это приведет к росту мистических настроений в обществе, появлению новых вождей и учителей, преобладанию вранья в газетах и на телеэкранах. Народ займется активным духовным поиском. Правда, многие этих поисков не выдержат и сопьются… Также ожидается рост наркомании, психических болезней и неадекватного поведения.

И это не все, будет еще хуже. Однако, по словам астрологов, их накануне собрания жестко предупредили, что «не надо нагнетать».

По словам Элеоноры Гинзбург, влияние Черной Луны в Тельце сведет на нет все хорошее, что мог бы принести Юпитер. Нисходящий узел Тельца обрежет финансовые возможности: летом ожидаются неприятности у крупных банков, да и вообще у всех.

Единственным, кто не согласился с астрологами, оказался шаман Дондуков. Тот заявил, что Россию в следующем году ждет больше хорошего, чем плохого, и это он узнал от шаманов Тувы, которые, в свою очередь, опираются на Тибетский календарь.

«Посудите сами, – предложил шаман Дондуков. – Следующий год будет годом Черного Дракона, но в данном случае «черный» не несет отрицательного значения, так как черный цвет – это символ воды. Дракону в воде будет хорошо, значит, и нам будет хорошо. В любом случае, Черный Дракон – это лучше, чем Металлический Заяц».

Например, в 2012 году ожидается появление некоего нового будущего правителя. Заменит он тандем или третьим будет, шаман не сказал.

Но самое главное случится не в следующем году, а буквально на днях: 20 октября. Оказывается, это день Страшного суда – один тысячелетний цикл переходит в другой, и все кармы в этот день будут обналичиваться, пообещал шаман. То есть, кто накопил плохую карму, получит от жизни плохое. Кто хорошую – наоборот. Также 20 октября небесная канцелярия закончит «прием заказов» от смертных, и жить мы начнем «с чистого листа». Правда, не факт, что заметим это.

Каким-то образом в ряды выступавших затесался председатель движения «За духовное возрождение Отечества» Владимир Светлов. Он в вопросах будущего тоже оказался сведущ – как раз накануне к нему приезжала провидица из монастыря, а перед этим он ездил к старцу Илии. «Многие люди сейчас откровения получают. Для России грядет Золотой век, о котором говорили еще майя», – вещал Светлов.

По его словам, в Писании сказано, что Бог избрал самый несчастный, самый нищий народ. А какой народ самый нищий и самый несчастный? Ясно, какой. «Русский народ – спаситель. Раньше был Христос, а теперь – народ», – сообщил господин Светлов. Но так и осталось непонятным, кого предстоит спасти народу-спасителю. Вероятно, загнивающий бездуховный Запад.

Аделаида СИГИДА
utro.ru

В первые же минуты общения с руководителем Департамента Латиноамериканских стран Варшавского университета, профессором Инн Лакешчи, я понял, что дело давно уже приняло куда более серьезный оборот и совсем не похоже на обычную «желтушную» статейку в парижской газетенке.
— Ведь так? — поинтересовался я.
— Совершенно верно, — ответила Лакешчи, не улыбаясь. — Такими вопросами люди просто так не интересуются. Зачем вы выясняли, в каких газетах была опубликована эта статья? Зачем вы ею интересовались? Только не говорите мне, что вы исследуете европейскую прессу. Я уже знаю, месье Кассе, книги какого рода вы пишете и какой репутацией пользуетесь.
По ее тону было совершенно непонятно, считает ли она мою репутацию чем-то постыдным или же наоборот. Я помолчал, раздумывая над своим ответом. Похоже, все козыри в тот момент были явно не в моих руках. Поэтому я вздохнул и сказал, что пишу книгу о 2012 годе. О кризисе, о пандемиях гриппа и о конце света. Пока я говорил, моя собеседница продолжала очень внимательно и спокойно меня разглядывать. Но когда я упомянул о том, что свое расследование начал после того, как прочел статью Станковски о кризисе, Лакешчи резко переменилась в лице.
— Стойте, — воскликнула она. — Откуда вы его знали?
— Кого? — удивился я.
— Станковски. Вы его знали? Когда вы с ним познакомились? Что он вам говорил? — Она вся подалась вперед в ожидании моего ответа.
— Я не знал его. И… более того, никогда бы не узнал, если бы меня не обвинили, что я его убил.
— Убил? — Моя собеседница была поражена этими словами. — Так он пропал без вести? Мертв?
— Мертв, — подтвердил я, пытаясь придать своему голосу выражение сочувствия. Возможно, Лакешчи знала экономиста, и мои слова ее огорчили. Но, к моему удивлению, она вскочила из-за стола, за которым сидела, и оказалась не намного выше груды наваленных на него книг.
— Мертв? — переспросила она в волнении. — Прекрасная новость! Это был самый отвратительный, самый подлый и опасный мерзавец из всех, кого я знала, прости меня Господи. Вы принесли добрую весть, месье Кассе. Признаться, я была бы даже рада, если бы вы действительно убили его. — Она с облегчением рассмеялась. — Мы бы с вами тогда тотчас же подружились. Но простите мне мои шутки. Сейчас я попрошу принести нам кофе и расскажу вам то, что вы хотите знать.
— Почему вы такого мнения о Станковски? — спросил я, когда были закончены все кофейные церемонии, к которым хозяйка кабинета относилась, судя по всему, весьма серьезно.
— Потому что он подлый и двуличный человек, — сказала Лакешчи, нахмурясь. — Был, — добавила она.
— Странно, — сказал я, — мне так не показалось.
— Вы же его не знали.
— Не знал. Но я познакомился с теми, с кем он… сотрудничал. И они показались мне весьма достойными людьми.
— Вполне возможно, — согласилась профессор. — Но это всего лишь означает, что он и их виртуозно обманывал.

Станковски работал на какую-то малоприятную тайную организацию. Судя по всему, что-то вроде ЦРУ в Штатах. И если его действительно убили, то я уверена, что без этих людей тут не обошлось. Наверняка он со своим скверным характером перешел им дорожку. Или пригрозил, что раскроет какие-то их секреты. Возможно, даже что-то кому-то рассказал, чтобы припугнуть их поосновательнее. Вот они и убрали его. Чтобы не болтал. А он думал, конечно, что он такой крутой, и его никто не посмеет и пальцем тронуть. Но не тут-то было. Человек смертен, и чаще всего смертен очень внезапно.
— Откуда вы знаете, что он работал на тайную организацию?
— Я многое знаю о нем, несмотря на то что мы… — Лакешчи замялась. — Несмотря на то, что мы с ним уже лет двадцать не общаемся. — Она вздохнула и добавила. — Тогда, много лет назад, мы были женаты. А потом разошлись. Вы сейчас решите, что я поэтому так плохо думаю о нем. Но это не так. Он никогда не был выдающимся ученым. До того дня, как связался с этим тайным обществом. К нему постоянно приходили довольно странные люди. Он консультировал их, и, возможно, даже шпионил в их пользу. Я уверена, что это были американцы. Почти сразу он пошел в гору и стал известным и авторитетным ученым. Его приглашали на телевидение, его статьи печатали везде, где только можно. Он был одним из главных гостей на всех форумах и круглых столах. В общем, стал просто звездой в своих кругах. Они и устроили ему все это, уж я-то знаю. А как он стремился им угодить! В конце концов они приняли его в свой тайный клуб — сколько было радости! Не спрашивайте меня, откуда я это знаю и почему все еще считаю его таким мерзавцем. Одно могу вам сказать точно: более беспринципного человека я в своей жизни не знала. Он родился в простом польском городке, даже не в Варшаве, и из кожи вон лез, чтобы стать, как он выражался, элитой этого мира. И как он считал, он ею в конце концов стал. И очень этим гордился. Лакешчи замолчала, видимо погрузившись в воспоминания. Получалось, что Станковски стал членом какой-то тайной группы или клуба. Возможно, чего-то вроде «Черепа и костей». Вряд ли это была Секта свободных менеджеров. Как мне показалось, у Секты не было таких широких возможностей, как у какой-то действительно могущественной тайной группы, чтобы сделать обычного профессора экономики светилом науки всего за несколько месяцев. Да и, судя по письму, которое Второй магистр написал Станковски, его знакомство с Сектой свободных менеджеров было к тому моменту еще не таким продолжительным. Зачем Станковски, будучи принятым в тайный элитный клуб, стал общаться со Вторым магистром? Как он вышел на него? Что Станковски хотел от Секты? Было ли ему поручено найти и разоблачить «менеджеров» или же он действительно хотел разобраться в том, как на самом деле обстоят дела с властью и кому из элиты принадлежит эта власть? Скорее всего, Станковски не просветили насчет того, кто и зачем дергает за ниточки кукол. А куклой честолюбивый экономист быть не хотел. Значит, он стал разбираться что к чему. И, скорее всего, разобрался правильно. Желая показать свою силу и припугнуть тех, кто стоял за ним и над ним, он написал свою статью. И поплатился жизнью. Что ж, как говорил один мой знакомый: если играешь в футбол гранатой, будь готов лишиться ног и головы.

Профессор продолжала молчать, и я спросил:
— Так почему вы напечатали ту статью во всех газетах, куда смогли ее пристроить?
— Я думаю, вы и сами догадываетесь.
— Это был условный знак?
— Да, это означает, что нам наконец удалось подтвердить наши догадки и что теперь нам всем необходимо срочно собраться вместе. Для того чтобы начать действовать.
— Кому «нам»? — спросил я, ожидая, что сейчас мне расскажут об очередной тайной организации, называющейся, например, «Дети майя» или, скажем, «Дети апокалипсиса-2012». Но этого не произошло.
— Моим друзьям, — уклончиво ответила Лакешчи. — С вашего позволения я не стану вдаваться в подробности насчет них. Но я чувствую, что мне придется рассказать вам всю историю с самого начала.

Я кивнул.
— Я занималась изучением древних майя, — сказала Лакешчи. — Начала исследовать их, еще учась в университете, вместе с моим профессором, который потом был моим научным руководителем при написании диссертации. Он умер, и я решила во что бы то ни стало продолжить его дело. Я много раз ездила в Латинскую Америку, чтобы изучать все это, так сказать, «в поле», а не в отрыве от реальности. Однажды мне удалось даже расшифровать надписи, которые обнаружили на одной из старинных стел во время реставрации. Из них мы узнали, где находится древнее хранилище книг майя. Это была очень опасная и довольно долгая экспедиция в самую глубь сельвы, несмотря на то что у нас было все необходимое оборудование, и даже машина-амфибия. Нас отговаривали от нее все, кто только мог, даже местные индейцы, которые согласились быть нашими проводниками, но выторговали себе право не доходить до книгохранилища нескольких километров и ждать, пока мы сходим туда сами. У нас оставалась изрядная сумма от гранта, полученного нами тогда на исследование стел, и мы всемером — пятеро нас и двое индейцев — отправились в сельву, никого не послушав. По дороге мы растеряли половину оборудования — что-то странным образом исчезло, что-то пришлось бросить, так как не было возможности тащить его дальше сквозь густой и топкий тропический лес. Однажды на нас напали кугуары и убили одного из наших научных сотрудников. Так или иначе, спустя пару недель мы достигли цели.

Это оказались развалины небольшого древнего святилища. И хотя они находились в самой глубине сельвы, все уже было разграблено. Как я узнала потом, святилище ограбили в XVIII веке испанцы-конкистадоры. Все книги, которые можно было вынести, они вынесли. Остальные сожгли прямо внутри каменного сооружения. Когда мы зашли внутрь, нам показалось, что это произошло не двести с лишним лет назад, а буквально вчера. Будто бы даже пепел от костра еще не остыл. В костре валялись какие-то обгорелые обрывки. Конечно, мы все их аккуратно собрали, но впоследствии ничего на них прочесть не смогли. Обыскав помещение, мы не нашли ничего заслуживающего внимания. Мы решили переночевать возле святилища, потому что там, по крайней мере, не было таких плотных зарослей, а на утро отправиться в обратный путь. Так и поступили. Но утром оказалось, что я и научный сотрудник одного местного университета… мы остались вдвоем. Двое других исчезли. Мы искали их вокруг лагеря, но никаких следов не нашли. Они как бы испарились из своих спальных мешков. А в самом святилище, посреди разрытой нами горы пепла и углей лежала тонкая книга. Скорее даже, выражаясь современным языком, брошюра. Она явно была очень и очень старой — ее страницы были, наверное, пергаментными и похожими на материал, из которого сами майя изготавливали свои свитки. Майя не делали книг — только свитки. А это была именно книга. Мы тут же сфотографировали каждую страницу и общий вид. И, оказалось, правильно сделали, потому что позже книга пропала также загадочно, как и наши спутники. Потом были долгие разбирательства с посольствами, Интерполом, Международной ассоциацией археологов и историков древностей… Но, поскольку книги у нас не было, то и регистрировать как находку было вроде как нечего. В общем, мы промолчали о ней. А вернувшись сюда, первым делом напечатали фотографии как можно большего размера и принялись за расшифровку того, что было на них написано. Мы работали над этим пятнадцать лет. Знаете, что это была за книга?

Я не знал, но почти не сомневался, что это был не просто свод календарных праздников.
— Это была Книга Судеб. Или, иначе, Книга Апокалипсиса.
— Книга Судеб? — переспросил я.
— Да, — кивнула Лакешчи, — Книга Судеб. Древние майя верили, что у каждого родившегося на этот свет человека, уже есть своя судьба. Она лежит, законсервированная, как маринованные огурчики в банке, и ждет своего часа. И более того, каждый из древних майя знал свою судьбу. Им ее рассказывали жрецы. Поэтому люди жили спокойно, зная, что все предопределено, зная, когда им суждено жениться, родить детей, похоронить родителей и умереть самим. Жрецы читали предназначение каждого в Книге Судеб. Считалось, что Книга Судеб недоступна никому из простых смертных, поскольку они попросту не смогут ее увидеть, и что открыть и прочесть ее сможет только избранный — человек с чистым сердцем, судьба которого еще не определена и находится в его собственных руках. Майя считали, что такие люди тоже есть, и именно они направляют мир туда, куда он движется, только эти люди способны на что-то повлиять. Но их очень мало, и все они отмечены какой-то особой печатью или за ними по пятам следуют птицы и звери. И вот если такой человек найдет и прочтет Книгу Судеб, то он увидит в ней не свою судьбу — потому что его судьбы не существует, ведь такой человек свободен от всех предсказаний — а судьбу всего мира. То есть Книга Судеб станет Книгой Апокалипсиса. В ней будет сказано, сколько еще осталось жить этому миру и когда наступит конец света. И что будет потом.
— И что было написано в той книге, которую вы нашли? — спросил я.
— Судьба мира, — просто сказала профессор Лакешчи. — Если вкратце — то, что я написала в той статье, которую вы, месье Кассе, уже читали. В общем-то это не такой большой секрет. Подобные предсказания майя были известны и до того. Но в Книге Апокалипсиса, которую мы нашли, еще говорилось о том, что будет после того, как кончится наша эпоха, время Пятого Солнца. Что будет после того, как придет эра Водолея. В Книге Апокалипсиса сказано, что Земля свернет со своей орбиты, а именно: ее переместит другая, более крупная и мощная планета, заселенная разумными существами, куда более развитыми, чем мы, существами, которые заботятся о нашей Земле.

А потом Земля совершенно изменит свой облик… и перейдет, если можно так сказать, в нематериальную форму существования… Она будет находиться в совершенно ином измерении… Там, где, как говорится в Книге, уже существуют все умершие люди и животные. В измерении Времени.
Ведь время, — продолжала профессор, — есть не что иное, как способ организации энергии. И проводниками времени являются все на свете люди. Каждый человек в своей жизни способен организовать определенное количество времени. Это похоже на газетный листок: там напечатано не много и не мало, а ровно столько, сколько напечатано. Не больше, не меньше, только то, что есть.
Наша цивилизация, сегодняшнее человечество, конечно, тоже имеет свои границы — свое финальное «итого». Тогда, когда наступит новое время, люди будут жить совсем в других условиях. Подобно тому, как сейчас мы живем в пространстве, мы будем жить во времени. И сейчас наше время — это, собственно, все, что у нас имеется. Когда мы наблюдаем за потоком собственных мыслей, мы ощущаем, как время из ничего превращается в мысли, и именно они становятся нашей настоящей жизнью. Наше теперешнее существование занимают вещи. Наше завтрашнее существование будут занимать мысли. Мы получим телепатию — материализацию мысли. Мы получим путешествия во времени — как сейчас мы путешествуем в пространстве на автомобиле. Поэтому думайте, говорится в книге Апокалипсиса, и думайте о том, о чем думаете, уже сейчас, поскольку вскоре все станет мыслями…

Профессор придвинула ко мне листок, распечатанный на принтере. На нем, судя по всему, была изображена Солнечная система с огромным Солнцем посередине и маленькими вращающимися вокруг него планетами. Рядом с каждой планетой стояли иероглифы. Одна из планет была больше всех остальных и, судя по всему, двигаясь, описывала вокруг Солнца куда большую окружность. Лакешчи ткнула в нее концом карандаша.
— Вот эта планета, как думали майя, и сдвинет Землю с орбиты в 2012 году, — сказал она. — Я показывала эту схему нескольким специалистам, но все они в один голос заявили, что это бред. Хотя вся остальная Солнечная система изображена верно.
— Можно, я сделаю копию с этого рисунка? — попросил я.
— Вы знаете, кого спросить об этой планете и кто воспримет вас всерьез? — удивилась Лакешчи.