Привет, темнота, мой старый друг,
Я снова пришёл поговорить с тобой,
Потому что осторожно подкрадывающееся видение
Бросило свои семена в моём сне,
И видение, взращённое в моём мозгу,
Остаётся в звуке тишины.
В беспокойном сне я шёл один
По узким булыжным улицам
Под нимбом уличного фонаря,
Замёрзнув и промокнув, я поднял воротник.
Когда по моим глазам
Резанул неоновый свет,
Рассёкший ночь
И прикоснувшийся к звуку тишины.
И в открытом свете я увидел
Десять тысяч людей, а может, и больше,
Людей, беседовавших, не разговаривая,
Людей, слышавших, не слушая.

Людей, пишущих песни,
Которые никогда не подхватят голоса,
И никто не осмелится
Нарушить звук тишины.
"Глупцы! — сказал я. — Вы не знаете,
Что тишина разрастается, как раковая опухоль,
Услышьте мои слова, которыми я мог бы научить вас,
Возьмите меня за руки, тогда я мог бы достучаться до вас".
Но мои слова упали как беззвучные капли дождя
И разошлись эхом в колодцах тишины.
И люди склонились и помолились
Неоновому богу, которого сами и сотворили,
Вывеска замерцала, это предупреждение,
И на ней возникали слова.
Там говорилось:
"Слова пророков
Начертаны на стенах подземки
И в холлах доходных домов,
Их шепчут среди звука тишины".