Наши глаза встретились и не могли оторваться; наши лица сошлись страшно близко. Ужас нечеловеческий – чудовищный ужас сковал мое тело, сжал ледяной рукой мое горло, сдвинул к затылку кожу на моем черепе. Продлись это состояние еще секунды три – произошло бы что нибудь нелепое. Может быть, я бросился бы бежать и бежал бы до изнеможения, трясясь и падая. Может быть, мы оба с криком кинулись бы друг на друга, как два диких зверя… Вдали по дороге послышался стук колес. И я и Гамов одновременно вздохнули всей грудью, точно пробудясь от страшного сна, и отвели глаза. – Ну, я не знал, что вы такой нервный, – заметил было шутливо Гамов, но я не отвечал ему. Во всю дорогу мы не сказали друг другу ни слова и разошлись, не подав друг другу руки. А на востоке уже пылали багряные, желтые и розовые тона. Сизая тяжелая туча одна напоминала об уходящей ночи, но и она кое где была прорезана тонкими, длинными полосками червонного золота, и края ее играли нежными переливами розового перламутра. Гамов перестал бывать у Елены Александровны, а я хоть и бывал, но возвращался с ее дачи в Москву другою дорогой. ПРИМЕЧАНИЯ Рассказ был впервые опубликован в журнале «Русское богатство», 1893. В 1911 году рассказ под названием «На перекрестке» был без изменений перепечатан Куприным в журнале «Пробуждение» (№ 8, 15 апреля). Посылая этот рассказ Н. К. Михайловскому, редактору «Русского богатства», Куприн писал ему: «Я написал в заголовке, что это рассказ, хотя и хотел, но не осмелился написать: Психологический этюд»