Лао-цзы жил в пещере, в горах. О его странностях ходили легенды. Конфуций отправился повидаться с Лао-цзы. Ученики остались ждать его у входа в пещеру. Когда он вышел, то весь трясся. Они спросили его:
— Что случилось?
— Я знаю, что птица летает, зверь бегает, рыба плавает. Бегающего можно поймать в капкан, плавающего — в сети, летающего — сбить стрелой. Что же касается дракона, то я ещё не знаю, как его поймать! Он не человек, он — дракон!
Даже ученики Лао-цзы были потрясены, потому что Конфуций был намного старше, его уважал народ, его уважали при дворе. И то, как повёл себя с ним Лао-цзы, было просто оскорбительным. Но не для Лао-цзы! Он был простым человеком, не высокомерным, не смиренным, просто чистым человеком. И если это больно ранило — его чистота, его обыкновенность — если это так сильно задело Конфуция, то что он мог поделать?
Лао-цзы был чистым зеркалом, в котором отражалось все несовершенное.
Ученики спросили Лао-цзы:
— Что вы сделали?
— Я ничего не делал, я просто отражал! — ответил он.
Когда Конфуций посмотрел в глаза Лао-цзы, то понял, что этого человека невозможно обмануть. Конфуций попытался завести разговор о «высоком человеке», но Лао-цзы рассмеялся и сказал:
— Я никогда не видел что-либо «высшее» или «низшее». Человек есть человек, точно так же, как дерево есть дерево. Все участвуют в одном и том же Существовании. Нет никого, кто был бы выше или ниже. Это бессмыслица.
Тогда Конфуций спросил, что происходит с человеком после смерти.
— Вы живёте, но разве можете вы сказать, что такое жизнь? — спросил в ответ Лао-цзы.
Конфуций смутился, а Лао-цзы продолжил:
— Вы не знаете этой жизни, в которой вы сейчас находитесь. И вместо того, чтобы познавать её, вы беспокоитесь о той, запредельной.

В одном доме было две комнаты.
Одна комната была красиво прибрана, украшена золотыми подвесками, красивой мебелью из дорогого красного дерева, хрустальная люстра восхищала присутствующих своим звоном и великолепием света. На полу этой комнаты находился богатейший ковёр, красивого рисунка, прекрасных оттенков. Он был пушистый и ласкал ноги всех присутствующих гостей.
В другой комнате — полной противоположности первой — было убранство намного проще и скромнее. Обыкновенная мебель, светильники и ковёр, который выглядел намного старше своего соседа. Но в этой маленькой простенькой комнате всегда цвели цветы, их здесь было очень много, играли дети, собирались взрослые для общения, и воздух в этой комнате был намного чище, чем в большой.
Как-то раз, когда никого не было в доме, большой красивый ковёр задал вопрос, относящийся к ковру, находящемуся по соседству:
— Эй ты, сосед, как там тебя зовут. Скажи, почему ты такой старый, рисунка на тебе не видно, в некоторых местах волокна пряжи уже вылезли, и вообще, извини меня за выражение, но ты такой уродливый по сравнению со мной, что даже стыдно за тебя. Но почему к тебе так тянутся. На тебе играют, лежат, сидят, в твоей комнате растения цветут и воздух чище, а я такой красавец, но через меня только проходят, чтобы прийти к тебе. Объясни, что происходит?
— А что же здесь непонятного?. Ты большой, красивый, пушистый, но чистота и красота твоя — только видимость, загляни в себя поглубже, ты же набит пылью. Если тебя чистят, то только сверху, а меня каждую неделю выносят во двор, вешают и начинают бить так, что ни одного живого места не остаётся, я кричу, плачу, мучаюсь. Но потом, когда меня заносят в дом и стелют на пол, я получаю свою награду. Все хотят на мне полежать, погладить, поиграть, потому что от меня идёт свежесть и чистота. Поэтому здесь цветут цветы, играют дети и общаются взрослые.
Наступила тишина. Красивый ковёр долго молчал и вздыхал, наконец, он произнёс:
— Да, наверное, ты прав. Но подвергать себя таким пыткам ради чистоты, свежести и людей я не хочу. Ведь это такое унижение, когда тебя бьют, выбивают последние силы, вытряхивают в снегу. Нет, этого позволить нельзя. Я и так красив, и сам буду наслаждаться своей красотой.
На этом беседа закончилась. И каждый остался при своём мнении.

Провели учителя совещание и пришли к выводу: чтобы сеять добро в учениках, надо чтобы те открыли им свои Сердца.
Но как добиться этого?
— Может быть, наука нам поможет? — сказали они и направились на курсы повышения квалификации.
Там профессора объяснили им принципы, методы, формы обучения, говорили о целях и методах воспитания, рассказали о стандартах образования, о реформах и концепциях. Потом выдали свидетельства о повышении квалификации и сказали: «Дерзайте!»
Применили учителя полученные знания на практике, но ученики не открыли им свои Сердца.
— Не хватает нам психологических знаний! — решили они.
И поспешили получить вторую специальность.
Наполнили свой ум массой психологических понятий и приступили к практике.
Но ученики всё же не дали им заглянуть в свои Сердца.
— Наверное, поможет Запад!
И пригласили из-за океана специалистов по «новым технологиям образования». Те приняли менторскую позу и научили их неким туманным «интерактивным технологиям» — сверхсовременным, как они уверяли, или даже из будущего.
Но эти сверхновые технологии тоже не сработали.
Опечалились учителя, не могут найти путь к Сердцам своих учеников, чтобы сеять в них семена добра.
— Может быть, спасёт Мудрость? — сказали они. И нашли Мудреца, сидевшего в пещере.

— О, Мудрец, — взмолились они, — укажи нам путь к Сердцам наших учеников, чтобы сеять в них зерна добра, иначе поколение становится жестоким!
Сказал им Мудрец:
— Дам вам путь к Сердцам ваших учеников, но отдайте мне взамен дар ваш!
Учителя переглянулись: какого дара от них требует Мудрец?
Тогда Мудрец сказал:
— Если у кого есть раздражение,
Дай мне раздражение.
Если у кого есть гнев,
Дай мне гнев.
Если у кого есть жестокость,
Дай мне жестокость.
Если у кого есть грубость,
Дай мне грубость.
Если у кого есть сомнение,
Дай мне сомнение.
Если у кого есть ненависть,
Дай мне ненависть.
Если у кого есть злоба,
Дай мне злобу.
Если у кого есть страх,
Дай мне страх.
Если у кого есть предательство,
Дай мне предательство.
Если у кого есть суеверие,
Дай мне суеверие.
Если у кого есть саранча мыслей,
Дай мне саранчу мыслей.
А если дадите пригоршню дурных привычек,
Я приму и эти пыльные погремушки.
Но не забудьте, чего достоин тот,
Кто отнимет однажды подаренное.
Итак, я принял все пороки вашего Сердца,
И оно становится чистым.

Маленький мальчик, гуляя с родителями по лесу, увидел чистый ручей. Он напился свежей воды, а потом — ради забавы — взял в руки веточку и принялся мутить воду в ручье. Дно ручья было землянистым, и потому на поверхность тотчас поднялся песок, опавшие листья и разный мусор. Некогда прозрачная вода стала непригодна для питья. Малышу быстро разонравилось смотреть в грязную воду ручейка. Он кинул туда веточку и побежал к маме.
А где-то высоко в горах другой мальчик так же забавлялся с горным ручейком. Он тоже хотел помутить воду веточкой. Но дно ручейка было каменистым, и он сломал веточку и побежал дальше, ничего не добившись. Поток был чист, как и прежде.

Подобно этому некоторые люди внешне кажутся добрыми и отзывчивыми, как чистый ручей. Но попробуй хоть нечаянно обидеть такого человека и увидишь, как со дна души всплывут самомнение, мелочность и гордыня и старые обиды, подобно тине и мусору в ручье лесном. Когда же человек постоянно поучается в Слове Божьем и о горнем помышляет, то постепенно пример смирения Христова закаляет добродетельного человека смирением и крепким терпением, о которые, как тростинки о камень, ломаются всякая человеческая злоба и неприязнь.

Пока они готовились к выступлению, звери толковали меж собой: ладно, антилопа – сама воздушность и утонченность, она-то знает, что такое любовь, или соловей – тот маэстро; даже если он и не был влюблен, наверняка что-нибудь придумает. Ну а суслик? Звери расхохотались: что может знать о любви этот плюгавенький недоросль? И в предвкушении потехи пригласили участников выступить со своим номером.
Вышла антилопа на середину поляны и стала декламировать:
Был медведь в меня влюблен
И жираф – возможно,
Предлагал мне руку слон
И просил так слезно!..
И много еще интересного узнали звери из гимнов антилопы. Затем вылетел на поляну соловей и зарокотал:
Ах, волшебница синица!
Уже год, как ты мне снишься.
Ты мне сердце расколола,
Я умру от этой боли!
Зааплодировали звери соловью, кто-то даже слезу пустил. И вот настал черед третьему участнику. Вышел суслик на середину и запел:
Моя любовь – черемуха во цвету,
Безумный крик ласточек в степи перед дождем,
Глаза молодого оленя, смотрящего с обрыва.
Моя любовь – шелест листвы под напором ветра,
Песня флейты, раздающаяся в горах,
Гул вечности, звучащий в сердце.
Моя любовь – это радость свободы,
Печаль одиночества,
Мука разъединения…
Не закончил суслик свою песню и убежал. Навсегда. Больше его не видели. А самым большим поэтом леса так никто и не стал.
http://www.moodrost.ru/nenuzhnaia_sueta/ot_izbytka_serdca_glagoliat_usta.htm