С Наташей забираемся в протопленную заранее баньку, стоящую на самом берегу, изобретение с чудодейственными полезностями, культивируемое народом русского Севера с незапамятных времён. Выскакиваем, красные как раки, быстро спускаемся к морю, окунаемся три раза в холодной воде и поддуваемые морским бризом бежим обратно. Садимся на приступок у открытых дверей, сзади жар бани, спереди прохлада моря. И пока жар бани сильнее холода моря сидим, любуемся.
Чтобы увидеть красоту русского Севера надо обязательно быть в хорошем настроении. А иначе вы увидите серое низкое небо, давящее на вас и тревожащее вашу душу, незаметно, без горизонта переходящее в серую волнистую поверхность моря. Мы же после чуда сотворённого жаром бани и бодрящей водой моря, очистившим не только наши тела, но и, казалось, наши души, чувствуем себя вновь народившимися(=любВНовь НАРОД-Д(Л)ИВШИмисЯ=НАРОД(СЛ)ИвшиМИсЯ). И нам решительно всё нравится. Справа череда изб поморов растянувшаяся вдоль реки, тут же впадающей в море. Слева лес подходящий прямо к морю, что на Летнем берегу не часто. Чаще лес отделяется от моря дюнами. Отлив, на берег спускается большая стая крачек, на кормёжку. На другом конце деревне стая собак лает на медведя, вышедшего из леса к деревне. А вот бабочка с переливающимися, фиолетовыми крылышками. Рядом с баней, на траве, лежит большая сильная собака с красивой умной мордой и порванным медведем боком. Она смотрит в сторону свары собак с медведем, ворчит, пытается встать. Мы отговариваем. Вот ёжик с небольшим семейством пробежал мимо бани и мы улыбаемся ему. Из приёмничка тихо звучит:
Хорошо бродить по свету с карамелькой за щекою.
А ещё одну, для друга, взять в кармашек про запас.
Хорошо бродить по улице с тёплым кроликом за пазухой,
Принимая как награду сердца маленького стук.
В деревне тишина наполненная звуками. Вдали лают собаки, плещут волны, кричат крачки, под навесом бани два воробья шумно выясняют отношения, где-то мычит корова и доносится еле слышный звук дальней пилорамы.
А запах моря, его не с чем сравнивать, на суше нет похожих запахов. В открытом море другой запах. Здесь запах прибрежного моря, его животворящей пены.
Начало смеркаться, а морская прохлада одолевать банный жар. Мы встаём, Наташа помогает мне вытраться, одеться. Идём через огород в избу. По пути помогаем бабе Уле развесить сети на вешала, сушиться. На столе чугунок, тёплой ещё, картошки в мундире, солёные рыжики, большая стопка самогона, самовар.
Повечеряли, вышли с бабой Улей на крылечко. Назавтра я собрался сходить пешком в соседнюю Нёноксу и стал расспрашивать дорогу. Уля рассказала, что раньше, когда ноги шибче ходили, до Нёноксы было вёрст десять, а теперь, пожалуй, и все пятнадцать будет. Сначала, в самый отлив пойдёшь по берегу моря. Береговая полоса будет широкой и ты сможешь обходить разные препятствия. Большие камни обходи со стороны моря, со стороны берега можешь и увязнуть. Завалы брёвен, выброшенных морем можно обойти только с моря. Опять же с нередкой здесь гадюкой легче разминуться на широкой полосе. Дойдёшь до Синего камня – дальше по берегу не пройдёшь, надо подниматься наверх.
Наверху пройди через сосновый лес и выйдешь к немецкому аэродрому. Их в нашем тылу, во время войны, немцы понастроили, чтоб сподручней было бомбить и дорогу Мурманск-Вологда, и конвои в Белом море, и порт Архангельск. В конце аэродрома увидишь разбросанные бочки с немецкими буквами, я там сажусь отдыхать. Дальше будет берёзовый лес, ты туда не ходи. Заблудишься, да там и медведь балует. Ты обойди лес по пожне. А дальше через два болота выйдешь аккурат к мосту, за которым начинаются изгороди Нёноксы.
Болота верховые, затянутые мхом, ты их легко перейдёшь. У кромок болот надо поосторожнее, там мох потоньше. На болоте не прыгай, не стой на одном месте. Захочешь попить, сложи ладошки, придави мох, набежит водичка. На болотах вода всегда чистая. Ягод можешь поесть, там их много.
В Нёноксе я осмотрел пяти шатровую деревянную церковь, единственную в стране. Надо сказать, что русскому народу насильно навязали не русскую, а византийскую церковь, которая не одобряла шатровый стиль. Однако на Севере, русские мастера продолжали строить именно шатровые церкви. Из-за очень надёжной конструкции и простоты. Дерево, топор, мастер и никаких гвоздей. Восьмигранная клеть, на ней восьмискатный шатёр. Стоит как стопочка, веками.