"Тот, кто занимался расследованием авиакатастроф подобного рода (а мне приходилось дважды) сразу вам скажет, что длительное пребывание так называемых "черных ящиков", а их должно быть как минимум два, в руках заинтересованной стороны может свести к нулю ценность их показаний. Или вообще может дать ложный след. Специалисты это хорошо знают. Не могу и не должен раскрывать детали", - написал он.

Евгений Марчук как секретарь СНБО возглавлял украинскую комиссию по расследованию катастрофы Ту-154, сбитого в 2001 году украинской ракетой комплекса С200 вследствие трагической ошибки военных во время учений (Российскую часть комиссии возглавлял секретарь совбеза РФ Рушайло. Комиссия идентифицировала тип поражения лайнера после изучения обломков самолета).

Марчук отметил, что насильственное изъятие боевиками не всех тел погибших авиапассажиров "может свидетельствовать о том, что прибыл инструктор и указал, именно какие тела надо изъять". "А это тела, в которых при поверхностном осмотре можно предположить, что в них могут быть осколки ракеты или боеприпаса, сбившего самолет. То есть неопровержимые доказательства. Металловедческая и материаловедческая экспертизы дают в таких случаях неопровержимые доказательства. Кроме того, легко устанавливается место конкретного пассажира по проданным билетам, и если он был пристегнут к креслу, а таких было очень много, то по характеру (угол проникновения осколков) легко устанавливается начальная точка разлета осколков, то есть точка взрыва. А если такие проникающие ранения обнаружены у многих пассажиров и точно установлено их место в самолете, а это не проблема, то начальная точка разлета осколков (то есть точка взрыва) определяется с точностью до сантиметров", - добавил он.

Кроме того, отметил он, все упавшие части самолета должны быть найдены и, особенно, части фюзеляжа. "Они специалистами крепятся на специальный каркас, который один в один повторяет фюзеляж самолета. Это очень важная часть работы. В результате очень легко и абсолютно точно устанавливается место на корпусе и размер поражения самолета. Потом сопоставляются углы движения самолета и угол поражения (место на корпусе) и разговор экипажа между собой и с землей (один "черный ящик") и запись телеметрии всех систем самолета (другой "черный ящик"), а дальше дело техники", - пишет Марчук.

Он отмечает, что по размеру разрушения устанавливается мощность заряда (БЧ). "У "БУКа" она известна и траектория полета ракеты, содержимое этого боеприпаса (есть ли его осколки или боевая начинка в теле или вещах пострадавших и в деталях корпуса). Некоторые боеприпасы устроены так, что они попадают не в корпус, а взрываются рядом с самолетом или над ним и поражают (прошивают) весь самолет специальной осколочной начинкой или стальными шариками к шарикоподшипникам (так в С-200). Хотя для расследования это не имеет никакого значения", - говорит экс-чиновник.

Марчук подчеркнул, что "террористы не зря не пускают наших и международных специалистов к месту трагедии (а это 25 квадратных километров) и увезли тела многих погибших".

"Там работают другие специалисты, которые хорошо знают, как расследуются такие авиакатастрофы и знают, что надо забрать, уничтожить или сжечь на месте (мол, ну оно же сгорело). Угнанный поспешно "БУК", блокирование доступа специалистов к месту трагедии, манипуляция с "черными ящиками" (вообще-то они не черного цвета) - все это сверх очевидные попытки воспрепятствовать объективному расследованию", - подчеркнул Марчук.

"Здесь я изложил десятитысячную долю того, что расследуется в таких случаях. Россия имеет огромный опыт таких расследований. Но международный опыт таких расследования намного превосходит российский. Россия прекрасно понимает, что если международное расследование получит все необходимое для установления истины, то выводы будут для нее плачевные. Уж не говоря о том, что Россия как страна отдала в руки террористам высокоточное оружие", - заключил он.

источник